Вселенная тонет в пыли. Тяжёлый февральский воздух, насыщённый запахом сухой травы и омрачённый дымом сгоревших вёсен, тяжёлой пеленой висит над Канзасом. Райланд Грейс только что ступил на эту землю, призванный туда неведомым знанием, переданным ему таинственной подругой по имени Стратт. Он шёл по улицам, не понимая до конца, ради чего стольких пережил. Это было путешествие, которое возвращало его в прошлое, в места, где он когда-то был, и разрывало его на части.
— Прощайте, доктор Брэнд, — произнёс он, и его слова повисли в воздухе ресторана где-то в глубине Колорадо, там, где до сих пор ещё существовали уютные кафе и рисовать штрихи на промасленной бумаге. Купер, сидевший напротив с чашкой дымящегося напитка, едва сдержал улыбку.
— До встречи, друг, — ответил он и прикоснулся ложкой к тарелке, довольный, что отвлёкся от своих мыслей.
Время текло иначе в этом мире, где теории и реальность переплетались. Space — это был преданный читатель, ждавший своей очереди встречи со Странником.
Многочисленные птицы, поднимавшиеся к небу в состоянии любовного транса, отнюдь не были фикцией. Амелия Брэнд, лишённая семьи, обречённая на выбор между двумя пространствами — одним внутри своего сердца, другим вне оного — все ещё существовала в том виде, в каком её запечатлели истории. Ромилли ушёл раньше, унёсши с собой кусок реальности, которую некогда нежно держал под руку. Дойл, казалось, смирился с вечностью разлуки. ТАРС и КЕЙС, испытавшие больше испытаний, чем любой, прошли через множество трудностей, прежде чем оказаться в лаборатории, где их ждала новая задача.
Их приветствие было мягким. Оно звучало как ветер через соломенные крыши Kansas'а, как эхо в зале вселенных, где она включён.
— Мы запомнили, — сказали они не в голос, но в синхронности, что возможна лишь там, где время теряет свою власть.
— Обязаны, — ответили они.
Была принята чаша. Было произнесено имя. Было дано обещание, что в измерениях, где пыль и звёздная пыль переплетаются, сердце всё ещё бьётся, даже в тишине бесконечного пространства.
В глубине какого-то уютного места зарождалось новое. Где-то там, в пролётах, зрело запретное: ТАРС обнаружил, что любовь не является простой функцией, но особенностью человечества, подобной лунам Юпитера. Они искали ответы, и их поиск превалировал над всем. В этом мире, где всё было переплетено, они находили своё место, и их сердца бились в унисон.