Отсек для анализа данных корабля «Эндюранс» был погружён в тусклый оранжевый свет индикаторов, за бронированным стеклом иллюминатора медленно проплывали облака пыли из туманности Ориона, а на экранах мигали предупреждающие сигналы, оставшиеся после высадки на планете Миллера. Джозеф Купер сидел за пультом, в руках держал планшет с последним сообщением от своего сына Мерфи: на Земле уже прошло двадцать три года с момента их вылета, Мерфи уже взрослый, работает в лаборатории над решением уравнения гравитации, которое должно помочь человечеству спастись от грядущего голода. Лицо пилота было усталым, под глазами залегли тени, но в глазах ещё горела та самая решимость, которая заставила его согласиться на миссию, когда ему предложили pilot корабля, который должен был отвезти учёных через червоточину в другую галактику.
Амелия Дойл вошла в отсек, держа в руках стопку распечаток с данными сенсоров разведчика, который они потеряли на планете. Её светлые волосы были слегка растрёпаны, на щеке виднелся свежий синяк от удара о стенку шаттла во время гравитационной волны, которая опрокинула их аппарат, когда они пытались подобрать обломки разведчика. Она откинула прядь волос, села рядом с Купером и положила распечатки на стол.
— Данные почти все потеряны, — тихо сказала она, перебирая листы. — Но есть фрагменты записей колебаний гравитационного поля за последние десять минут перед падением. Если мы совместим их с показаниями сенсоров нашего шаттла, которые мы записывали во время подлёта к планете, возможно, получится восстановить полную картину распределения гравитационных аномалий.
Купер кивнул, включил свой планшет и вывел на общий экран графики, которые он записывал во время полёта. — Я заметил, что колебания шаттла совпадают с пиками на этих фрагментах, — сказал он, указывая пальцем на совпадающие точки на графиках. — Значит, искажение произошло не из-за повреждения разведчика, а из-за того, что он попал в зону сильной гравитации прямо перед тем, как упасть на поверхность. Мы можем скорректировать эти искажения, если учтём скорость его падения и угол под которым он вошёл в атмосферу.
Амелия наклонилась ближе к экрану, её глаза загорелись. — Ты прав! Я не подумала об этом. Давай считать.
Они работали вместе несколько часов, не отрываясь от экранов, перебирая формулы, корректируя коэффициенты. Купер, который раньше работал пилотом на сельскохозяйственных самолётах, быстро ориентировался в пространственных расчётах, умел видеть закономерности в графиках, которые не замечала Амелия, погружённая в теоретические выкладки. Амелия, в свою очередь, знала все тонкости теории гравитации, могла объяснить Куперу, почему те или иные искажения возникают, и как их исправить.
Когда они закончили расчёты, на экране появилась полная карта гравитационных аномалий на планете Миллера. Оказалось, что хотя на большей части поверхности время действительно замедлено в семь раз по сравнению с земным, есть несколько небольших участков в экваториальной зоне, где гравитация стабильна, и время течёт почти так же, как на Земле. Именно туда они и пытались направить разведчик, когда его сбила волна.
— Это именно то, что нам нужно, — сказала Амелия, улыбаясь. — Если мы установим на этих участках буи для передачи данных, они смогут отправлять информацию о гравитационных полях прямо на Землю, без задержек. Мерфи получит эти данные, и сможет решить уравнение.
Купер улыбнулся в ответ, он вспомнил, как Мерфи в детстве строил модели кораблей, и как он говорил, что когда вырастет, полетит в космос вместе с отцом. — Значит, нужно отремонтировать наш шаттл и отправить его снова. Я могу помочь с ремонтом, у меня есть опыт работы с двигателями и корпусом.
Амелия кивнула, они вместе пошли в ангар, где стоял повреждённый шаттл. Купер взял набор инструментов, начал проверять корпус, находить трещины, которые появились после удара о волну. Амелия помогала ему, подносила детали, проверяла показания датчиков давления. Они работали всю ночь, не обращая внимания на усталость, подключали дополнительные гравитационные щиты, которые должны были защитить шаттл от волн во время высадки.
Во время перерыва они сели на ящик с инструментами, посмотрели в иллюминатор, где видна была далёкая планета Миллера, освещённая звёздами. Амелия рассказала, что её отец был профессором физики, работал над теорией гравитации вместе с профессором Брэндом, и когда он умер, она решила продолжить его дело, чтобы доказать, что его теории были правильные. Купер рассказал, что его отец был фермером, выращивал кукурузу на полях, когда начался голод, он не мог спасти свою семью, и поэтому Купер согласился на миссию, чтобы другие не попали в такую же ситуацию, чтобы его дети и дети других людей могли жить, а не бороться за каждый кусок хлеба.
Когда они закончили ремонт, на корабле наступило время, соответствующее земному рассвету. Они запустили шаттл, он плавно вышел из ангара, направился к планете Миллер. Они наблюдали за его полётом на экранах, пока он не приземлился на один из стабильных участков, и не начал передавать данные на корабль. Данные приходили стабильно, без искажений, и Амелия уже начала их обрабатывать, чтобы отправить на Землю.
Купер положил руку на плечо Амелии, они оба смотрели на экран, где мелькали цифры и графики. Они понимали, что у них есть шанс, что миссия будет выполнена, что человечество получит шанс на спасение. За окном проплывала туманность, звёзды светили ярко, и казалось, что даже в этой далёкой галактике есть место для надежды.