Год 2067-й. Планета, которую просто называли «Умирающей Землёй», в очередной раз окутала серая дымка, и первые лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь плотный слой пепла.
На поверхности, где когда-то шело атмосферное давление, теперь лишь редкие вспышки энергии пробуждали спящие аппараты — маяки, установленные ещё до того, как последние города погрузились в бездну. Их мерцающие лучи прорывались наружу, как крики помощи, которые никто уже не слышал.
Экспедиция приземлилась в самую середину древних руин — того самого места, где старые карты помечали координаты последнего живого узла связи. Около лагеря, возведённого из остывших металлических панелей, стояли обломки десантных кораблей, покрытые коррозией и паутиной из кристаллических отложений. Каждая деталь, каждая гайка, каждый изломанный провод напоминал о том, что здесь была жизнь, были шаги, были надежды.
Ветер несся сквозь развалины, неся с собой запах окисленной пыли и чего-то большего — слабо выражненный аромат гниющей растительности, которая ещё пыталась пробиться сквозь трещины в бетоне. Над головами учёных мерцали маяки, их лучи отражались в лужах из кристаллической воды, остававшиеся после давно испарившихся озёр. Вода была слегка радиоактивна, и каждый шаг по ней звучал, как отголосок давних болезненных криков.
Где-то в глубине развалин, под слоем металлолома и обвалившихся стен, лежали могилы — не настоящие, а символические, выкопанные изюдь тех, кто не смог покинуть планету. На них возвышались плачки с именами, выгравированными в камне, который давно перестал быть просто камнем. Рядом с могилами стояли опоры, с которых уже давно не светило ни одно огненное пламя, но маяки всё ещё пытались поддержать связь с теми, кто ушёл в космос, оставив планету погибать.
Фаталистский аккорд ветра, пронзающий пустынные улицы, стал для экспедиционеров последним напоминанием о том, что они здесь не равны с природой. Они были лишь мимолётным штормом в истории, которая уже давно шла к своему завершению.
И когда последний из маяков погас, оставив поверхность в полной темноте, осталось лишь эхо их шагов, эхо их надежд и эхо того, что даже на умирающей планете человек всё ещё пытался оставить что-то живое, что-то значащее, что-то, что может пережить даже самую чёрную ночь.